Концепция игры
Заявки, взносы, база
Непростительные действия
Обновления на сайте
ХС - 15 лет спустя

Трансфигурация
Актуальные зелья
Таблица ингредиентов
Игровое волшебство
Чары. Разговорник
Непростительные заклинания
Ментальные Чары
Магические перемещения
Монстры

Сами-знаете-что
Экономика
Квиддич
Колдомедицина
Смерть в анфас
Смерть в профиль
Волшебный этикет
Tрадиции

Устав Хогвартса
Строго запрещено
Преподаватели
Выпускники
Аспиранты
Школьный стафф

Список необходимого
Учебная форма
Система оценок

Гриффиндор
Рейвенкло
Хаффлпафф
Слизерин

Кабинет Министра
Геральдическая палата
Дип. Корпус
Ежедн. Пророк
Учета редких способностей
Охраны правопорядка
    Аврорат
    Азкабан
Маг. Перемещений
Маг. Исследований
В розыске

Отдел Тайн

Три метлы
Хогсмид
Мемориальная доска

Уголовный Кодекс
Указы и постановления
Закон об Аврорате
Дуэль. Краткий кодекс
Комментарий к Дуэльному кодексу

Учебная литература
Дневники и письма
Квиддичные карточки
Генеалогии
Колдографии

Бомбарда Максима
Ежедневный пророк
Квибблер
Оракул
Ведьмополитен

Нечто вроде отчета

...Игра закончилась. Десять дней остались позади – десять дней солнца, неизменного песка под ногами, десять дней сосен, палочек, Хулиганских заклинаний, артефактов, загадок, смеха, поздних посиделок в гостиной Рейвенкло, свёрнутых пергаментов и пальцев в чернилах.

Из факультета я на Игру приехала одной из первых – кроме меня там, кажется, на тот момент были только Вольф и Элли, а чуть позже – Валери Уэстон. Первый вечер был самым сумбурным, факультет как-то не консолидировался, так что часов до трёх ночи я просидела в гостиной Хаффлпафа. Там было шумно, тепло и поили чаем.

В середине ночи приехали двое страдальцев – Гилберт Шарп и Рутвен Синистра. Было очевидно, что в такое время никто им ключей от домиков не даст, так что было абсолютно естественно, что девушка поселилась ко мне в домик.
Несколько менее естественным оказалось то, что в тот же домик на третью кровать вселился и Гилберт – я от изумления даже как-то не успела ничего возразить.
Чуть позже, общаясь с родителями по телефону, я говорила:
- Да, мамочка, всё в порядке, соседки уже приехали, - наблюдая за тем, как Шарп, пыхтя, затаскивал в домик свои чемоданы.
Так состоялась первая факультетская оргия: мы попили чаю и легли спать.

- Профессор, а зачипуйте мне большие зелёные уши!
(изумлённая пауза)
-...Несите. Зачипую.
(с) из истории создания специального рейвенкловского заклинания


На следующий день мы чиповали палочки и утверждали спеллбуки. Путём нескольких заходов я вырвала практически всё, что хотела иметь, вклбчая щиты на Максиме. Правда, как выяснилось на следующий день, мисс Паркинсон, чиповавшая нам Чары, лежала на от момент в Св. Мунго, но это были уже детали, которые все как-то предпочли не уточнять.
Вечером был Бельтайн (к слову, шёл январь месяц, но кого это волновало?) и интерактивные игры. Небо висело тёмное и звёздное, шумели сосны, и, если бы не адский холод, жизнь была бы прекрасна.

Со следующего утра у нас началась учебная страда: уроки неслись один за другим, после обеда начинались факультативы, после факультативов – домашние задания, и по ходу дела мы даже слегка заучились. Причём единства графика не было, так что народ метался от расписания к расписанию, пытаясь ничего не упустить.
Из уроков вспоминаются отдельные моменты: первое занятие у профессора Люпина, когда мы на уроке по Защите от Тёмных Сил сначала выясняли, что есть тёмные силы, а закончили открытым вопросом, что же такое есть, собственно, мы.

Урок Зелий, когда я ухитрилась путём и по сей день неочевидных для меня манипуляций сжечь котёл с закипавшим маслом. Масло было под руководством профессора Снейпа вынесено на веранду и прикрыто снейповским же думосливом, после чего я горестно стояла над останками котла, а Снейп меланхолично рассуждал, взорвётся ли котёл или нет, и если взорвётся, сгорят ли подземелья или уцелеют.
На мой вопрос, почему иногда пары масла в котле горят, а иногда нет, прфоессор кратко и суховато ответил «Магия», и дальше я уточнять не решилась.

...Помнится первый урок Чар, когда вокруг бродила Миртл, почему-то пускавшая пузыри, и носился невидимый Добби. Добби путался под ногами у декана, в какой-то момент декан начал долго на того смотреть, вчитываясь в мятую бумажку у Добби на груди, и в результате прочитал «Невидимость».
Вообще говоря, домовики на Игре занимались почти поголовно чем угодно, кроме дел полезных, за редчайшими исключениями.

Вечерами мы почти регулярно собирались в гостиной, пили чай, грелись вокруг обогревателя и слушали менестрельник под гитару в исполнении Хельга, Льюиса и Антеи. Кроме того, вышеозначенные товарищи имели в репертуаре несколько внутрифакультетских песен, до которых из посторонних людей был допущен только наш декан. Декан, кстати, отнёсся к песенкам поразительно спокойно.

Весь Хогвартс на уши подняли,
Идёт слизнюк на грифнюка...
(с) из того самого факультетского фольклора


Кроме того, Рейвенкло таки втянули в квиддичную страду. Уже три сезона наш факультет гордо отказывался от участия в этой игре, и только в этот раз наконец сдался. Из десяти человек факультета в команду попало семь, и, к моему сожалению, я в том числе. Попала я (точнее термина не подобрать) в ловцы.
Ловцом я была посредственным, чего и не отрицаю, и точно знаю, что на следующий год в команду меня затащат только под Империусом Ультима.
Тем не менее, команда у нас сложилась вполне неплохая – особенно стоит отметить Вольфа Айзенгара, забивавшего голы, и вратаря Хельга Хансена, который до игры клялся, что в жизни не стоял в воротах, но тем не менее играл так хорошо, что стал подумывать о регулярных тренировках и вступлении в Лигу.
Кроме того, я помню, как после первой игры со слизеринцами те расказывали нам о ком-то «маленьком и в чёрном», который гвоздил их бладжерами. «Маленьким и в чёрном» оказался Льюис Девлин, который утверждал, что ракетки в руках не держал сроду, тем более ракетки с бладжером.

На третий день квиддича Рейвенкло оказался втянутым в длинную всефакультетскую интригу, подробностей которой я здесь расказывать не стану, так как степень информированности о ней у всех была разная.
Очень позабавил момент, когда к нам в гостиную пришёл Теодор Нотт, капитан слизеринцев, и, обаятельно поводя курносым носом, начал очень убедительно нам рассказывать о готовности Слизерина помочь нашему факультету, протянуть ему руку помомщи, о необходимости консолидации всех факультетов вообще и о слизеринской жертвенности в частности. Где-то на этом месте лично я уже неудержимо улыбалась, потому что звучало всё это потрясающе комично.
Когда стало ясно, что Рейвенкло не толкьо потрясающе упрям, но ещё и желает благородно погибнуть на поле, Нотт наконец сменил тактику и предупредил нас о... хм... силовых методах воздействия, ухитрясь как-то не по-слизерински опрометчиво сделать это в чужой гостиной при четырёх свидетелях. Рейвенкло пожал плечами и указал Нотту на дверь.

На поле танки грохотали,
Шёл Рейвенкло в последний бой...
(с) из нечаянно певшегося накануне того самого матча


Последний матч по квиддичу был у нас с Хаффлпафом, и нам заранее сочувствовали все, кто уже был им раскатан по полю. Надо сказать, что проиграли мы вполне достойно, насколько это было возможно при таком сильном противнике. Как сейчас помню – стою я перед воротами, в отсутствие снтича пытаясь помочь хотя бы так, и вижу, как на меня несётся Захария Смит с квоффлом в руках... Ужас. )

- Рейвенкло, мы там мир спасаем, а вы, а вы... сдаёте экзамены!!
(с) кажется, Симус Финниган. Из гениального


К слову о спасении мира, прошло оно как-то очень тихо и незаметно для нас. Проблема была в том, что пятому курсу Максиму, по сути, не давали, Патронуса народ поулчал долго и больно, Инсендио тоже имели не все, а заботились о нас замечательно, так что каждую ночь, когда начинались всякие интересные события, нас регулярно загоняли в гостиную и никуда не пускали.
Да, честно говоря, мы и не особо рвались – просто потому, что полечь трупами, не принеся никакой реальной пользы, желания как-то не возникало.
Например, ту ночь, в которую в Хогвартс приползал Василиск (и чей ржач некоторые очевиды слышали под окнами), мы убили на то, чтобы подготовиться к СОВам.
С другой стороны, мир спасал Гриффиндор. Как рассказывали, информации у них было выше крыши. Но вот делиться ей с кем-либо они не желали, так что всё выплеснулось буквально за двадцать минут до Армагеддона.
Кстати говоря, Армагеддон мы ждали в пять утра, так что около двух ночи разошлись по комнатам с тем, чтобы проснуться через три часа и наконец-то ничего не пропустить.
Лично я проснулась в семь, высунулась на девственно пустынную улицу, где светило солнце и пели птицы, поморгала, поняла, что если мир и погиб, то мы этого не заметили, и рухнула спать дальше. Как выяснилось плзже, у остальных было примерно так же, а Армагеддноа мы вообще ждали зря.

...А ещё я помню, как стояла на веранде нашего домика – и держала в руках коротенькую записку, переданную отлично мне знакомой совой, и понимала, что только что где-то очень далеко, вне моей досягаемости, уходит из этого мира близкий мне человек. Я не знала этого раньше, но я знаю это теперь, и я запомню это: терять Учителя – тяжело. В тот момент я поняла – что-то ушло. Что-то – а конкретно для меня исчезло некое подобие тыла, и стоять теперь было необходимо уже только на своих ногах.
Профессор Олливандер, думаю, не я одна помню то, что Вы ушли не просто так, унеся с собой... впрочем, это уже не так важно. Я просто помню.

Так или иначе, мир был спасён, как, в общем-то, того все подспудно и ожидали, а Гарри Поттер отдал свою исключительность за жизни нескольких людей и, кстати, закончил школу.

А потом был Выпускной бал, шуршание платья, холодок по коже от вечернего студёного воздуха, танцы – всё же танцклассы на каникулах были не зря, шутки и смешки, последняя игра со снитчем, когда мы с Пенелопой, ловцом Хаффлпафа, стояли рядом, и вальсы, и свечи, мерцавшие в полумраке.

И мы вас проводим до самых дверей,
До странных дверей неизвестной квартиры,
И вы вдруг поймёте, что будет за ней –
Вампиры.
(с) Джем


А потом мы сидели в гостиной последний раз, и слушали рассказ м-ра Голдстейна о предполагаемом в следующем году спецкурсе по Вампиризму.
А потом было очень холодное утро, пересвистывались первые птицы в верхушках деревьев, голубело небо, а мы пускали последние звёзды вверх, перешучивались и дрожали от холода, и помниали, что всё заканчивается.
Прикосновение тёплых губ к губам – кто сказал, что у вампиров холодная кровь? – смешок – и щелчок закрывающейся двери, оставляющей меня в темноте и тишине спящей комнты, где уже давно спит соседка.

Всё закончилось... а назавтра мы с Хельгом уезжали, и я выстукивала это чудо в окно, потому что стука в дверь Хансен упорно не слышал.
Последние фотографии на фоне сакраментальной надписи «Профессор Флитвик – лучший декан», последняя дружеская дуэль на палочках, последнее прощание, шум колёс по песку, и лица, остающиеся позади.

Игра окончилась, и окончилась сказка. Я дома, где мне рады, и могу наконец нормально принять душ и даже выйти в Сеть, и спешно снимаю с одежды оставшиеся булавки, потому что многое я могу объяснить маме, но не это.

..А осталось, в сущности, только одно – память, а ещё – благодарность за то, что эти десять дней всё-таки были. Я не жалею ни о чём.

Спасибо всем, кто делал эту Игру.


Элеонора Кенделл.







В начало страницы